dersay (dersay) wrote,
dersay
dersay

Доброго и нежного всем утра!

Хотел сейчас уехать из Москвы по монастырям. Отложилась поездка. Лежу - грущу. Погода райская. Как хорошо сейчас в Суздале и Муроме...

Приезжал старинный друг, наварили плова. Семья сытая стала, масляная... Невеста сына гостила. Теща прибежала на запах.

Короче, плов кончился.

А друг у меня, можно сказать, музейный. В Туруханске живет. Этот город имеет население 20000, для нас это поселок. Но в Сибири, где ближайшее жилье находится в сотнях километров - это очень важный культурный, экономический и стратегический центр. Не каждый юкогир дойдет... А если дойдет, то долгими полярными ночами рассказывает внукам в чуме, - я в Туруханске бывал...

Еще город славен тем, что в нем умерло и захоронено исторических знаменитостей больше, чем живущего населения. Там успокоились косточки украинских гетманов, руководителей польских, кавказских, азиатских восстаний, всякие поэты, композиторы, декабристы, еретики и диссиденты. Не считая великих воров, грабителей и душегубов.

Но мой друг в моей памяти славен не тем, хоть и зовет все время порыбачить и поохотиться там. Мой друг в моей памяти запечатлен в пороховой гари и стонах. Ага...

Нет, я не о его многочисленных командировках в Чечню, не о наградах, которые украшают его могучую грудь. Расскажу вам более жестокую историю.

Когда-то был я хорошим мальчиком, послушным сыном и почти отличником. Но в моем доме и в моем классе существовал он. И вот сказал он мне как-то в середине второго года обучения, когда голова уже кружилась от знаний, что голове нужно отдыхать. И мы впервые прогуляли уроки.

Это было такое счастье! Мы гуляли, наполняя легкие воздухом свободы, смотрели, как мужики в проруби острожили окуней, катались с горок на алюминиевых ящиках из-под кефира, и ласково били друг друга портфелями...

А потом он мне сказал: У меня есть тайна.

На что я сразу потребовал ее раскрыть. И он раскрыл - я, говорит, у деда порох украл. Пойдем его испытывать?

Елы палы, возмутился я! Как ты до сих пор от меня это скрывал!

Ну тайна же... Ответил он...

Короче, короткими перебежками, чтобы не увидели соседи, мы проникли в подъезд нашего дома, по-спецназовски жестами объясняя друг другу путь и - гоу, гоу, гоу... Хотя тогда таких слов мы не знали, так как американских фильмов не смотрели. Но смогли никем не замеченными добраться до его квартиры. Закрылись на ключ... Он достал жестяную банку из-под карамелек монпасье и сказал - тут порох, ща испытаем.

А буквально накануне во всех кинотеатрах страны прошел удивительный фильм - "Неуловимые мстители", где один персонаж, которого играл актер Филиппов, делал бомбу из биллиардного шара. И после первой пробы, шар пошипел, а актер сказал "мало". После второй пробы он был обожженным, черным и в лохмотьях. И говорил - "много, много"...

Так вот, история повторилась в квартире у моего друга. Он насыпал маленькую кучку пороха на пол, изготовил "бикфордов" шнур из газеты и немедленно подпалил. Кучка радостно вспыхнула, испортила пол, навоняла и погасла.

Мало, мало - сказал он... Но пол попортила. И пошли мы на балкон, где он зарядил всю банку.

Я его просил - дорогой мой други практически брат, так как пороха теперь гораздо больше, чем в первом эпизоде дела, не будет ли разумней вести себя чуть осторожней?

Он мне ответил - не ссы. И мне стало стыдно.

Тогда я его попросил поджигать газету (бикфордов шнур) не с короткого конца, коей был чуть более сантиметра, а с длинного. И пока он горит, было бы не плохо отойти на пару метров.

Не ссы! - ответил мой отважный друг.

Я стоял в проходе, в дверях на балкон. Когда хлопнуло и перестало быть видно, я инстинктивно стал пятиться назад и буквально упал на диван у задней стенки. Сижу, ничего не думаю. Просто смотрю. Половину комнаты вижу. Половина клубится пороховым дымом. И оттуда выходит негр. И рычит - ой, ой...

Я догадался, кто он. Стал предпринимать срочные меры. Вспомнил, что когда я налетел на мать с тарелкой супа, она мазала обожженные участки меня сметаной и каким-то кремом. Я побежал к холодильнику, нашел сметану, но она почему-то была замороженная. Раздолбил ее ножом и втер острые осколки сметаны в черное лицо моего друга. От чего он стал орать.

Не дело, подумал я. Орет человек. Побежал я в ванную искать какой-нибудь крем. Увидел тюбик (а тогда зубы чистили еще порошком). А тюбик оказался очень ядреной болгарской зубной пастой. Ну я ему ее и втер...

А он как закричит!

Дым коромыслом, соседи колотятся в дверь, друг орет - веселуха!...

Мнут через 20 прибежала его мама, она недалеко работала, ей позвонили. Открыла дверь своим ключом. Его в больницу на "скорой", меня домой на экзекуцию.

Эх, и лупили же меня! Вдоль и поперек! Потом опять вдоль... Я был в квартирном заточении пожизненно. За руку в кандалах до школы, из школы за руку в кандалах до дома и уроки, уроки, уроки... на больной заднице.

И когда она уже стала заживать, звонок в дверь. Открываю - мой друг, только лысый, в пижаме, без бровей, ресниц и старой кожи на лице. Но зато в розовых пятнах новой... Я его все равно узнал, хотя старая кожа его была более узнаваемой.

Давай, говорит, играть. Я из больницы убежал.

И жизнь вернулась...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments